Дом Ничейных

[Гусейн Гурбанов]

Он не умер.

Он дождался,
когда его перестанут ждать,
и ушел сам.

Не в другой город.
Не к другим родным.
В дом престарелых.

Туда,
где у всех одна фамилия —
Ничей.

Кивнув себе свой излюбленный афоризм:
— Там скучно.
Значит, там еще есть место для жизни.

В коридоре пахло щами,
которые никто не просил.

В первый вечер
он сел в столовой
за самый большой стол,
за которым никто не сидел,
потому что каждый ел один.

И сказал:
— А кто здесь умеет врать?

Старуха с краю подняла глаза.
— Я.

— Тогда начинай.
Соври, что к тебе завтра приедет сын.

Она соврала.
Хорошо соврала.
Так, что сама поверила
на три минуты.

На второй день
он принес колоду карт
и научил их играть не в дурака,
а на желание.

Желание у всех было одно и то же —
чтобы ночь прошла быстрее.

Через неделю
в его комнате
уже не закрывалась дверь.

Там слушали радио.
Там спорили,
как назвать кота,
которого нет.
Там кто-то впервые за пять лет
смеялся так,
что вставлял челюсть обратно рукой.

Медсестры говорили:
— Что вы с ними сделали?
Они перестали пить таблетки от бессонницы.

Он ничего не сделал.
Он просто принес с собой
восьмой день недели.

Тот самый,
в котором можно постучать в час ночи
и сказать:
— Спишь? Выходи. Я нашел.

Только теперь
он стучал в соседнюю палату
и шептал:
— Не спишь? Выходи. Я вспомнил анекдот.

И они выходили.
В тапочках.
Сонные.

Потому что в доме,
где все покинуты,
самый страшный голод —
не по родным.

А по тому,
кому ты ещё нужен,
чтобы испортить вечер.

Он стал этим.
Не сыном.
Не внуком.

А тем,
без кого теперь в этом доме,
в этом последнем доме —

стало бы
скучно.

Те, кто его сдал,
так и не поняли:
он ушёл не от них.

Он ушёл туда,
где его наконец-то ждали.

Алын Ак / КаДже МеГ