- Сообщения
- 282
- Реакции
- 4
- Баллы
- 29
- Награды
- 1
Правда, только та часть, которая отвечает за протокол.
Остальная — в тапочках и смотрит, чем кончится.
Организации — 81 год.
Возраст, когда уже можно не торопиться
и всё равно везде опаздывать.
В Нью-Йорке флаг голубее, чем обычно.
В зале — 193 страны,
193 таблички,
193 бутылочки воды.
Потому что говорить о мире три часа подряд
сушит горло сильнее, чем пустыня.
Сначала — мир.
Потом — перерыв на кофе.
Самый крепкий союз до сих пор держится на кофе-брейках.
Переводчики в будках переводят не слова.
Они переводят паузы.
«Мы выражаем глубокую обеспокоенность» —
значит, мы уже не спим третью ночь.
«Мы продолжим консультации» —
значит, кто-нибудь, принесите ещё кофе.
На столе вращается глобус.
Круглый.
Синий.
Терпеливый, как учитель в последнем ряду.
Его крутят все, кому не лень,
но он всё равно возвращается к себе.
— Коллеги! Нам необходимо срочно договориться!
В зале та самая тишина,
где слышно, как шуршат карманы в поисках компромисса.
Компромисс нашли.
Он лежал под папкой «Срочные вопросы»,
рядом с печеньем, которое никто не брал без резолюции.
Приняли резолюцию 24/10:
Мир — признать желательным.
Войну — считать нерекомендованной к применению.
Печенье — наконец съесть.
Потому что планета — это общий чат на восемь миллиардов.
Все в нём состоят.
Все выключили уведомления.
Но кнопку «выйти из чата» так и не завезли.
В полночь Земля выключила большой свет.
Не весь.
Оставила ночник —
для тех, кто держит чашку,
чужую руку
и дежурство.
Потом сняла галстук,
выдохнула
и сказала материкам:
«Ну всё. Идите уже домой.
Мир сам себя не побудет».
Мир не обязан быть одинаковым.
Ему достаточно быть общим.
Alın Ak / KaJe MeG
Остальная — в тапочках и смотрит, чем кончится.
Организации — 81 год.
Возраст, когда уже можно не торопиться
и всё равно везде опаздывать.
В Нью-Йорке флаг голубее, чем обычно.
В зале — 193 страны,
193 таблички,
193 бутылочки воды.
Потому что говорить о мире три часа подряд
сушит горло сильнее, чем пустыня.
Сначала — мир.
Потом — перерыв на кофе.
Самый крепкий союз до сих пор держится на кофе-брейках.
Переводчики в будках переводят не слова.
Они переводят паузы.
«Мы выражаем глубокую обеспокоенность» —
значит, мы уже не спим третью ночь.
«Мы продолжим консультации» —
значит, кто-нибудь, принесите ещё кофе.
На столе вращается глобус.
Круглый.
Синий.
Терпеливый, как учитель в последнем ряду.
Его крутят все, кому не лень,
но он всё равно возвращается к себе.
— Коллеги! Нам необходимо срочно договориться!
В зале та самая тишина,
где слышно, как шуршат карманы в поисках компромисса.
Компромисс нашли.
Он лежал под папкой «Срочные вопросы»,
рядом с печеньем, которое никто не брал без резолюции.
Приняли резолюцию 24/10:
Мир — признать желательным.
Войну — считать нерекомендованной к применению.
Печенье — наконец съесть.
Потому что планета — это общий чат на восемь миллиардов.
Все в нём состоят.
Все выключили уведомления.
Но кнопку «выйти из чата» так и не завезли.
В полночь Земля выключила большой свет.
Не весь.
Оставила ночник —
для тех, кто держит чашку,
чужую руку
и дежурство.
Потом сняла галстук,
выдохнула
и сказала материкам:
«Ну всё. Идите уже домой.
Мир сам себя не побудет».
Мир не обязан быть одинаковым.
Ему достаточно быть общим.
Alın Ak / KaJe MeG
