- Сообщения
- 10
- Реакции
- 0
- Баллы
- 2
- Награды
- 1
Самое страшное существо Pixar наконец появилось. У него нет клыков, когтей и даже злого лица. Это планшет.
И нет, «История игрушек 5» не рассказывает банальную историю о том, что «телефоны плохие, раньше дети гуляли во дворе». Если бы всё сводилось к очередному бумерскому нытью про экраны, пятую часть можно было бы спокойно похоронить рядом с десятками сиквелов, которые существуют исключительно потому, что бухгалтерия нашла старую прибыльную франшизу.
Главный злодей новой «Истории игрушек» — не маньяк, не монстр и не очередная игрушка с комплексом бога. Это планшет. И самое неприятное здесь даже не в том, что Pixar решила поговорить о детях, которые теперь чаще смотрят в экран, чем играют с пластиковым ковбоем. Настоящая проблема фильма гораздо хуже: он задаёт вопрос, что вообще происходит с живым существом, когда оно больше никому не нужно.
В мире «Истории игрушек» этот вопрос особенно мерзкий, потому что игрушки здесь действительно живые. Они думают, боятся, ревнуют, привязываются к людям и помнят прошлое. При этом смысл их существования всегда был очень простым — быть нужными ребёнку. Вуди, Базз, Джесси и остальные фактически живут ради того момента, когда дверь комнаты откроется и кто-то возьмёт их в руки. И вот в пятой части возникает проблема, которую невозможно победить ударом или красивым планом: дети меняются быстрее, чем игрушки.
Бонни уже не тот ребёнок, которому достаточно расставить фигурки на полу и придумать приключение. В её жизни появляется Lilypad — умный планшет, способный развлечь, связать с другими детьми и мгновенно выдать огромный готовый мир. На этом месте фильм мог легко превратиться в двухчасовое старческое нытьё на тему «телефоны испортили молодёжь». К счастью, он оказывается интереснее. Планшет здесь не абсолютное зло. Он реально полезен Бонни и даёт ей вещи, которых старая игрушка просто не может дать.
Именно поэтому конфликт работает. Джесси невозможно просто сказать: «Не переживай, ты лучше». Нет, не лучше. Планшет быстрее, удобнее, разнообразнее и постоянно предлагает что-то новое. Игрушке нужен ребёнок, который сам включит воображение и придумает историю. Экран приносит уже готовую историю. Раньше ребёнок смотрел на кусок пластика и решал, что сегодня это шериф, космический рейнджер или герой спасательной операции. Теперь фантазию можно просто запустить нажатием на иконку.
На этом месте мультфильм неожиданно начинает работать почти как история о вымирающем виде. Игрушки не становятся хуже. Они просто оказываются частью мира, который постепенно перестаёт в них нуждаться. Причём для самих героев это особенно жестоко: они не стареют так, как люди. Ребёнок успевает пройти школу, университет, завести семью и забыть коробку на чердаке, а Вуди всё это время остаётся Вуди. Для человека прошло десять лет. Для игрушки — целая эпоха ожидания.
Вуди уже проходил через это раньше. Он видел, как вырос Энди, пережил потерю своего ребёнка и в какой-то момент вообще попытался найти другой смысл существования. Поэтому особенно интересно, что теперь в центре конфликта оказывается Джесси. Для неё идея «игрушка должна быть рядом с ребёнком» всё ещё почти религия. И когда ребёнок начинает выбирать экран, это воспринимается не как обычная конкуренция за внимание, а как доказательство того, что весь её взгляд на мир, возможно, устарел.
Самое сильное в фильме — он не пытается быстро утешить зрителя. Не говорит, что дети обязательно бросят планшеты и снова побегут строить замки из коробок. Не делает вид, будто старое автоматически лучше нового. Он просто показывает довольно неприятную правду: некоторые вещи исчезают не потому, что были плохими. Их вытесняет что-то более удобное. Так умирают форматы, привычки, профессии, способы общения и целые куски детства.
Даже комедийные эпизоды с десятками Баззов Лайтеров начинают выглядеть немного иначе, если об этом задуматься. Перед нами армия одинаковых существ, созданных для конкретной роли и уверенных, что эта роль всё ещё кому-то нужна. У них есть инструкция, предназначение и понятная картина мира. Беда только в том, что сам мир давно ушёл вперёд. В этом смысле они смешные примерно первые пять минут, а потом становятся удивительно точной метафорой людей, которые однажды обнаруживают, что правила, по которым они жили двадцать лет, больше не работают.
И здесь пятая часть неожиданно попадает уже не столько по детям, сколько по взрослым зрителям. Первый мультфильм вышел больше тридцати лет назад. Те, кто тогда сидел перед телевизором с собственным Баззом или дешёвой фигуркой из магазина, сегодня сами покупают детям планшеты. Получается довольно ехидная конструкция: зритель сначала переживает за старые игрушки, а потом понимает, что человеком, который вытеснил их из комнаты, в реальной жизни стал он сам.
Поэтому называть «Историю игрушек 5» просто мультфильмом про вред гаджетов было бы слишком просто. Это фильм о моменте, когда привычный смысл жизни перестаёт работать. Джесси не может победить технологический прогресс. Она может только решить, кем быть дальше. И вот это уже гораздо интереснее любого обычного сюжета «герои объединяются и побеждают злодея».
Самое грустное здесь вообще происходит за пределами экрана. У каждого человека была игрушка, игра, двор, компания или привычка, которой однажды наступил конец. Только никто обычно не замечает этот момент. Ты не говоришь себе: «Сегодня я в последний раз играю с этим солдатиком». Ты просто кладёшь его на полку. Потом проходит неделя. Потом месяц. Потом несколько лет. И однажды находишь его среди старых вещей и понимаешь, что последняя игра уже давно произошла.
Вот поэтому новая «История игрушек» и работает сильнее, чем должна была. Формально перед нами очередное продолжение огромной франшизы Pixar. А по факту — довольно неприятный мультфильм о том, что детство не заканчивается торжественно. Оно просто в какой-то момент перестаёт происходить, пока ты занят чем-то другим.
И никакого злодея для этого не требуется.
И нет, «История игрушек 5» не рассказывает банальную историю о том, что «телефоны плохие, раньше дети гуляли во дворе». Если бы всё сводилось к очередному бумерскому нытью про экраны, пятую часть можно было бы спокойно похоронить рядом с десятками сиквелов, которые существуют исключительно потому, что бухгалтерия нашла старую прибыльную франшизу.
Главный злодей новой «Истории игрушек» — не маньяк, не монстр и не очередная игрушка с комплексом бога. Это планшет. И самое неприятное здесь даже не в том, что Pixar решила поговорить о детях, которые теперь чаще смотрят в экран, чем играют с пластиковым ковбоем. Настоящая проблема фильма гораздо хуже: он задаёт вопрос, что вообще происходит с живым существом, когда оно больше никому не нужно.
В мире «Истории игрушек» этот вопрос особенно мерзкий, потому что игрушки здесь действительно живые. Они думают, боятся, ревнуют, привязываются к людям и помнят прошлое. При этом смысл их существования всегда был очень простым — быть нужными ребёнку. Вуди, Базз, Джесси и остальные фактически живут ради того момента, когда дверь комнаты откроется и кто-то возьмёт их в руки. И вот в пятой части возникает проблема, которую невозможно победить ударом или красивым планом: дети меняются быстрее, чем игрушки.
Бонни уже не тот ребёнок, которому достаточно расставить фигурки на полу и придумать приключение. В её жизни появляется Lilypad — умный планшет, способный развлечь, связать с другими детьми и мгновенно выдать огромный готовый мир. На этом месте фильм мог легко превратиться в двухчасовое старческое нытьё на тему «телефоны испортили молодёжь». К счастью, он оказывается интереснее. Планшет здесь не абсолютное зло. Он реально полезен Бонни и даёт ей вещи, которых старая игрушка просто не может дать.
Именно поэтому конфликт работает. Джесси невозможно просто сказать: «Не переживай, ты лучше». Нет, не лучше. Планшет быстрее, удобнее, разнообразнее и постоянно предлагает что-то новое. Игрушке нужен ребёнок, который сам включит воображение и придумает историю. Экран приносит уже готовую историю. Раньше ребёнок смотрел на кусок пластика и решал, что сегодня это шериф, космический рейнджер или герой спасательной операции. Теперь фантазию можно просто запустить нажатием на иконку.
На этом месте мультфильм неожиданно начинает работать почти как история о вымирающем виде. Игрушки не становятся хуже. Они просто оказываются частью мира, который постепенно перестаёт в них нуждаться. Причём для самих героев это особенно жестоко: они не стареют так, как люди. Ребёнок успевает пройти школу, университет, завести семью и забыть коробку на чердаке, а Вуди всё это время остаётся Вуди. Для человека прошло десять лет. Для игрушки — целая эпоха ожидания.
Вуди уже проходил через это раньше. Он видел, как вырос Энди, пережил потерю своего ребёнка и в какой-то момент вообще попытался найти другой смысл существования. Поэтому особенно интересно, что теперь в центре конфликта оказывается Джесси. Для неё идея «игрушка должна быть рядом с ребёнком» всё ещё почти религия. И когда ребёнок начинает выбирать экран, это воспринимается не как обычная конкуренция за внимание, а как доказательство того, что весь её взгляд на мир, возможно, устарел.
Самое сильное в фильме — он не пытается быстро утешить зрителя. Не говорит, что дети обязательно бросят планшеты и снова побегут строить замки из коробок. Не делает вид, будто старое автоматически лучше нового. Он просто показывает довольно неприятную правду: некоторые вещи исчезают не потому, что были плохими. Их вытесняет что-то более удобное. Так умирают форматы, привычки, профессии, способы общения и целые куски детства.
Даже комедийные эпизоды с десятками Баззов Лайтеров начинают выглядеть немного иначе, если об этом задуматься. Перед нами армия одинаковых существ, созданных для конкретной роли и уверенных, что эта роль всё ещё кому-то нужна. У них есть инструкция, предназначение и понятная картина мира. Беда только в том, что сам мир давно ушёл вперёд. В этом смысле они смешные примерно первые пять минут, а потом становятся удивительно точной метафорой людей, которые однажды обнаруживают, что правила, по которым они жили двадцать лет, больше не работают.
И здесь пятая часть неожиданно попадает уже не столько по детям, сколько по взрослым зрителям. Первый мультфильм вышел больше тридцати лет назад. Те, кто тогда сидел перед телевизором с собственным Баззом или дешёвой фигуркой из магазина, сегодня сами покупают детям планшеты. Получается довольно ехидная конструкция: зритель сначала переживает за старые игрушки, а потом понимает, что человеком, который вытеснил их из комнаты, в реальной жизни стал он сам.
Поэтому называть «Историю игрушек 5» просто мультфильмом про вред гаджетов было бы слишком просто. Это фильм о моменте, когда привычный смысл жизни перестаёт работать. Джесси не может победить технологический прогресс. Она может только решить, кем быть дальше. И вот это уже гораздо интереснее любого обычного сюжета «герои объединяются и побеждают злодея».
Самое грустное здесь вообще происходит за пределами экрана. У каждого человека была игрушка, игра, двор, компания или привычка, которой однажды наступил конец. Только никто обычно не замечает этот момент. Ты не говоришь себе: «Сегодня я в последний раз играю с этим солдатиком». Ты просто кладёшь его на полку. Потом проходит неделя. Потом месяц. Потом несколько лет. И однажды находишь его среди старых вещей и понимаешь, что последняя игра уже давно произошла.
Вот поэтому новая «История игрушек» и работает сильнее, чем должна была. Формально перед нами очередное продолжение огромной франшизы Pixar. А по факту — довольно неприятный мультфильм о том, что детство не заканчивается торжественно. Оно просто в какой-то момент перестаёт происходить, пока ты занят чем-то другим.
И никакого злодея для этого не требуется.