- Сообщения
- 220
- Реакции
- 3
- Баллы
- 29
- Награды
- 1
притча о дочке пекаря и незапечённой душе
/по мотивам английской сказки/
То было ничьё время.
Когда по дорогам ходили феи, а люди разучились их узнавать.
Эльфы — в канавах. Духи — в кустах.
А феи надевали человеческое лицо, чтобы посмотреть, что у человека внутри.
Не в карманах. Внутри.
Одна такая фея надела на себя нищенку.
Согнула спину, накрылась лохмотьями и пришла в деревню, где пахло хлебом.
Дверь пекарни была открыта. Внутри горела печь.
Большая. Красная. Как солнце, посаженное в кирпич.
У печи работала дочь пекаря. Красавица. Опрятная. Сильная. С лёгким движением рук — ровная шапка, ровная корка. И гордость в походке.
Она вынимала хлебы голыми руками и стучала по корке.
Тук. Тук. Тук.
На столе лежали буханки. Тёплые. Живые.
— Подай кусок хлеба бедной женщине, — попросила старуха.
Дочь даже не подняла глаз.
Отщипнула кусок сырого теста и бросила на пол. Как собаке.
— У меня нет огня, — тихо сказала старуха, поднимая тесто. — Позволь испечь с твоими.
Девушка молча сунула комочек в печь.
И случилось чудо.
Маленький комочек стал самым большим хлебом в печи.
Румяным. Золотым. С краем, как у зари.
Старуха протянула руку.
— Уходи. Это мой хлеб, — оттолкнула её девушка.
Тогда старуха попросила снова.
Девушка бросила второй комочек, ещё меньше. И второй вырос ещё больше первого. Но и его она не отдала.
Тогда бросила третий. Крошку. Пыль.
Если бы она в этот миг посмотрела — то увидела бы, как лохмотья становятся мантией из света.
Как клюка выпрямляется жезлом.
Как сгорбленная старуха становится высокой, как дерево, и стоит за её плечом.
Но гордость редко поднимает глаза.
Третий хлеб лёг на стол как маленькое солнце.
И девушка закричала:
— Уух! Уух! Уходи!
Но слово не долетело.
Некоторые слова не хотят жить во зле. Они застревают в горле и превращаются в птичий крик.
Нос вытянулся клювом. Пальцы — когтями. Платье рассыпалось перьями.
И из окна вылетела серая сова.
Остался только крик — злой. круглый. чужой.
Уух. Уух. Уух.
С тех пор она летает по ночам.
Между деревьями. Между крышами. Между чужими снами.
И кружит, кружит одно и то же слово.
Люди думают — птичий крик.
А это — незаконченная фраза.
Эта сказка не про сову. И даже не про фею.
Она про хлеб.
Хлеб — можно испечь. Душу — нельзя.
Для неё нет печи. Нет муки. Нет пекаря.
Каждый печёт её сам. Своими поступками.
Вот почему сова каждую ночь стучит клювом по темноте.
Тук. Тук. Тук.
Проверяет корку.
И спрашивает у каждого из нас:
— А твоя душа уже пропеклась?
И лес до сих пор молчит.
